Щучинец Николай Хильманович пять месяцев провёл в Чернобыльской зоне, работал в непосредственной близости от четвёртого энергоблока
В этом году исполняется сорок лет с того трагического дня, когда произошла катастрофа на Чернобыльской АЭС. Тысячи ликвидаторов вынесли на своих плечах ту страшную беду, тысячи жителей вынуждены были покинуть свои дома, свою родную землю…
Щучинец Николай Хильманович и подумать не мог, отправляясь на срочную военную службу, что окажется в 10-километровой зоне от атомной станции и будет принимать участие в ликвидации последствий страшной катастрофы.
– После окончания первой городской школы, которая тогда ещё размещалась в старом здании, я поступил в Брестский инженерно-строительный институт, – рассказывает Николай Николаевич. – Оттуда меня и призвали в армию. Служил сначала в Омске в “учебке”, а через полгода перевели в кадрированный полк в Алтайском крае, около Барнаула. В кадрированном полку в мирное время числится лишь треть личного состава, остальные находятся в запасе и призываются только по специальному приказу.
И такой приказ вышел в мае 1986-го.
– О том, что произошёл взрыв реактора, мы знали, – вспоминает Николай Николаевич. – Но все были уверены, что нас это не коснётся – мы ведь находились за три тысячи километров от Чернобыля. Как оказалось, ошиблись… Где-то после майских праздников был объявлен сбор полка, из запаса были вызваны военнообязанные, которых называли “партизанами”. Официальной причиной назывались трёхдневные сборы. Составили экипажи из срочников. Я был младшим сержантом, и меня назначили командиром отделения.
Когда были укомплектованы составы, мы отправились в путь. Два наших эшелона с техникой и личным составом прибыли не в сам Чернобыль, а на станцию Вильча. Там состоялась разгрузка, и мы все двинулись в будущее расположение нашего палаточного лагеря, который находился в чистом поле в 30-километровой зоне от АЭС. Всё было огорожено колючей проволокой. Наш полк, который раньше относился к Сибирскому военному округу, теперь передислоцировался в Киевский военный округ.
Николай Хильманович был командиром отделения химической разведки и дозиметрического контроля.
– Конечно, сегодня я уже не назову фамилии всех ребят, с которыми тогда служили, – говорит Николай Николаевич. – Но вот друга своего Костю Космынина из Красноярска помню до сих пор. Его боевая машина “бэрдээм” была снизу обшита свинцом, который уменьшал радиацию в четыре раза. Поэтому именно ему доверили везти на станцию японского профессора – физика-ядерщика. Но случилось непредвиденное: машина сломалась за полкилометра до станции. А если пробыть в той зоне около часа – получишь огромный объём радиации. Костя починил машину за 20 минут и был представлен к награде.
Первый выезд экипажа Николая Хильмановича был в город Припять, непосредственно на станцию они первый месяц не выезжали. Именно оттуда он впервые увидел разрушенный четвёртый энергоблок, который находился за два километра от города. Но основная деятельность его отделения проходила в месте главного выброса, где они должны были брать пробы грунта и замерять уровень радиации.
– Наши “партизаны”, среди которых находились и русские, и украинцы, были отличные люди, – продолжает Николай Николаевич. – Они старались оберегать срочников, а было нас в роте разведки 20 человек, и сами выходили брать пробы. За те пять месяцев, что мы там провели, много разных случаев было. Как-то поднимали меня на автовышке на крышу пятиэтажки. А в окна все квартиры были видны. В одной явно очень быстро собирались: все вещи были разбросаны. А в другой – стол накрытый. Видно, люди что-то отмечали. Так и остался стоять… Жутко было, и людей очень жаль, которые вынуждены были бросать всё и ехать неизвестно куда. А как-то обратился ко мне участковый вместе с жителем одной из квартир: мужчина хотел забрать норковое манто жены. Но не получилось: уровень радиации возле манто просто зашкаливал.
На атомную станцию рота разведки выезжала пять раз, они выполняли работы по дезактивации грунта рядом с четвёртым энергоблоком.
– Тогда я в первый раз увидел итальянский роботизированный бульдозер, который сдвигал грунт, – говорит Николай Николаевич. – В тех местах, где он не мог проехать, работали мы. На открытом воздухе мы находились 15-20 минут – и в укрытие. Иначе могли получить двойную дозу облучения. Понимали ли мы всю сложность ситуации? Об этом особо не размышляли. Мы просто выполняли свой воинский долг.
Из армии Николай Николаевич демобилизовался в ноябре 1986 года. Вернулся в Щучин, устроился в геодезический отдел в архитектуре, а потом перешёл в МПМК-167, и вот уже 19 лет он бетонщик. Жена Николая Николаевича долгое время работала экономистом в Щучинским филиале Гродненского потребобщества, сын Антон окончил физкультурный факультет ГрГУ им. Я. Купалы и теперь работает в методкабинете.
Николай Николаевич любит читать, преимущественно публицистику, с удовольствием трудится на дачном участке. В своё время он активно занимался настольным теннисом и участвовал в соревнованиях.
– Благодарю Бога за то, что остался жив после тех страшных событий, – говорит Николай Николаевич. – Несмотря на то, что подводит здоровье, стараюсь радоваться каждому прожитому дню и ценить каждый счастливый миг этой жизни.
Анна РУДСКАЯ.
Фото автора.