Хранительница очага: 92-летняя Валерия Коледа и ее русская печь
Когда-то наши бабушки и прабабушки жили в деревнях, и жизнь их дома крутилась вокруг печи. Представьте обычный зимний вечер в деревне: за окном – тридцатиградусный мороз, а в доме тепло, пахнет печным духом. В печи томится чугунок с густыми щами или картошкой, а на загнетке румянится пирог. Такая еда казалась самой вкусной на свете. Так жили когда-то почти все, а сейчас это большая редкость. Однако традиция жива там, где ее хранят.
В деревне Сухари Щучинского района живёт 92-летняя Валерия Коледа, для которой русская печь до сих пор — сердце ее дома. Она подходит к печи, даже не глядя знает: сейчас нужно подбросить березовых дров, а через час — прикрыть заслонку. Руки помнят все: как растопить печь, чтобы жар был ровным, и как поставить чугунок со щами, чтобы они не кипели, а именно томились, сколько нужно горстей муки на хлеб, чтобы корочка получилась румяной и хрустящей.
– Раньше печь была… – задумчиво говорит хозяйка, поглаживая теплые изразцы. – Она всех кормила и согревала. И душу тоже.
Валерия Иосифовна застала времена, когда в одном доме жили по три семьи. И каждая хозяйка норовила быстрее просунуть ухватом свой чугунок в устье печи. Это была не просто борьба за место у огня — это была забота о своих.
Потом время изменилось. Дети выросли, разъехались. Но печь осталась. И сама Валерия Иосифовна осталась такой же, какой была всегда — собранной, бодрой и энергичной.
Сейчас в ее доме образцовый порядок. Кровати заправлены “на кантик” — так, как учила мать: чтобы ни складочки, чтобы подушка горкой и обязательно под вышитой накидкой. Всё на своих местах, всё дышит уютом. А в центре стола — большая фотография, на которой пять поколений.
Четверо детей, девять внуков, пятнадцать правнуков и уже два праправнука. Все они съезжаются сюда, в Сухари, на большие праздники. Не потому, что так надо. А потому, что хочется. Ради бабушкиного хлеба. Ради той самой капусты и огурцов с дубовым листом — рецепта, который не найти ни в одной кулинарной книге.
Утро в этом доме начинается одинаково уже много лет. Несмотря на возраст, Валерия Иосифовна не позволяет себе лениться. Пока печь просыпается, она замешивает тесто на блины.
– Не было того дня, когда бы я не пекла блины, – улыбается она. – К блинам обязательно делаю “мачанку”: жаришь сало, яйца и вливаешь молоко. Все это томится, густеет. Макаешь блин – и он тает во рту.
А потом она начинает вспоминать. Медленно, будто перебирает старые фотографии. Вспоминает толстые пышные гречишные блины, которые любил ее покойный муж, – их пекли с добавлением жира. Рассказывает о “солодухе” – простом, но сытном блюде из тертой картошки и гречневой муки, которое закисало и становилось особенным лакомством. А если нужно было накормить семью быстро, на стол летела “затирка” – кусочки теста, растертые в ладонях и сваренные в молоке. Еще всегда была картошка: толченая с молоком или просто в мундирах с солью.
Впрочем, жизнь Валерии Коледы не была легкой. Она не привыкла жаловаться — не тот характер. Четверо детей, которых нужно поднять, обуть, выучить, постоянный труд – без выходных. Но как бы тяжело ей не было, вечером в доме всегда пахло хлебом. И все были накормлены.
– Хозяйство держали большое: коровы, свиньи, куры, утки, – рассказывает она. – Когда кололи свинью, я варила “юшку” — наваристую похлебку из ливера с кровью. Ее обожали все, от мала до велика.
Сегодня это блюдо кажется кому-то странным, а для ее семьи это был праздник.
Печь в доме Валерии Иосифовны топится круглый год. Летом – меньше, зимой – больше. Но без ее уже нельзя. В свои девяносто два она не считает себя хранительницей традиций. Она просто живет так, как привыкла. Как жила ее мать. И пока в ее печи тлеют угольки, жива та самая душа, что согревает не только руки, но и сердце.
Фото автора.